«Учи язык как дети!», — зазывает реклама. Не попасть под её очарование трудно: никакой скучной грамматики (дети же без неё обходятся и складно балакают), никакой писанины (дети не умеют держать ручку), никакого чтения (дети не знают букв). Без всяких уроков и треклятущей самодисциплины дети осваивают любой язык, не напрягаясь! В печь ненавистную домашку!
И только для взрослых учеников какие-то злыдни наизобретали толстенных справочников а-ля «пятьсот глаголов со всеми временами, примерами употребления, заданиями для самопроверки и ключами», учебно-методических комплексов, в которые без поллитры заглядывать страшно, самоучителей – по миллиону на каждый язык из топ-10 самых распространённых в мире по версии ООН.
А ещё безусловно существующий всемирный заговор учителей, превративших учёбу из весёлого приключения в тягловую повинность. Заговор, наплодивший методистов и прочих лингвистов, которые из средства общения сделали непостижимую заумь.
В общем, чтобы вякать супротив натурального метода, нужно быть конченным конформистским долбодятлом.
Натуральное не значит полезное
Однако в четыре утра шестого сентября меня накрыло – до сих пор не отпускает. Возьмём для примера какой-нибудь язык, с которым вы не пересекались, допустим, вьетнамский (если именно он вам знаком, ухватитесь за иной, важно, чтобы он был совершенно незнаком). Натуральный метод изучения языка предписывает полное погружение без какого-либо тьюторинга и менторинга, отказ от любой помощи со стороны носителей своего языка, чтобы не портить малину естественности процесса. Дети же не бегают поминутно с вопросами «а что это он там сказал, этот вьетнамец?»
Так вот, какой бы буйной фантазией вы ни обладали, ставлю бьюик 1958-го года против вашей нижней челюсти, что ни за год, ни за пять вы нифига вьетнамский не освоите и складно шпрехать не начнёте. При условии чистоты эксперимента – отрыва от родной языковой среды. И, конечно, наличия кормёжки; каким бы непонятным ни было языковое окружение, кушать хочется всегда.
Причины:
прежде всего, мозг делит абсолютно всю поступающую извне информацию на две части: смысловую и «белый шум». Надеюсь, все в курсе, что ни глаза ничего не видят, ни уши ничего не слышат без соответствующей обработки преобразованных электрических импульсов соответствующими зонами коры? Механизм этой обработки и есть то место, где входящие раздражители превращаются в человеческий язык, точнее, распознаются как речь. На самом деле это адовый процессор, поскольку фильтровать источники сигнала приходится по множеству меняющихся параметров. Вы любите качественные примеры, и вот он вам: аудиокассета.
В каменном веке ученикам в качестве носителя языка предлагалась аудиокассета фирмы Philips. На магнитной ленте, помимо речи иностранца, также записаны паразитические шумы оборудования, а ещё у старых методистов была мулька – снабжать учебные аудиозаписи разными спецэффектами, призванными обеспечить глубокое погружение в среду аутентичного контента: шумом города, тормозами автомобилей, клаксонами, свистками копов, сиренами, гомоном толпы, звуками дождя и ветра, шагами по асфальту и т.д. Вся эта прелесть при включении магнитофона щедро сдабривается шумом лентопротяжного механизма, особенностями акустики помещения, здорово отдающего эхом, вибрирующего деревянного стола, низким качеством встроенных бубнилок-динамиков.
В общем, аудирование в таких условиях было бы эталонным образцом натуральности, если бы не одно «но».
Учитель предоставляет ученикам транскрипт диалога, класс разбирает все новые слова и их значения, читает диалог по ролям, обращая внимание на интонацию, затем прослушиваются кусочки до полного их понимания, и уже потом весь диалог становится понятным. Я согласен с небезызвестным Умрюхиным в том, что составители аудиотекстов для изучающих перебарщивают со всякими доп. наворотами в виде банков шумов природы и города, и нивелировать эти выкрутасы можно только тщательным разбором с преподавателем.
Что происходит в таком случае?
Мозг ученика получает набор критериев, которые добавляет в свой фильтр, который отныне способен разделять полезный сигнал (человеческую речь) и «белый шум» — злосчастные спецэффекты. Именно это обстоятельство и обеспечивает прогресс в освоении языка.
Без такой помощи мозг никогда не научится выуживать из всех внешних звуков те, которые относятся к изучаемому языку (или любому другому). Он просто не знает о существовании этого языка и не способен соотнести соответствующие колебания воздуха с человеческой речью!
Пример с вьетнамским можно докрутить без капли преувеличения до такой степени, что дальше уже некуда: некоторые африканские племена не имеют письменности, а их речь напоминает звуки природы – разных птиц, земноводных, ветра в ветвях деревьев и т.д. Услышав такую речь, вы ни за что на свете не догадаетесь, что имеете дело с человеческим языком. А раз так, то и выучить не сможете. Можете попробовать потренироваться «на кошках»: к настоящему моменту ИИ обучают толкованию кошачьих «мяу», поскольку человек, живущий рядом с кошкой всю её жизнь, этого сделать не может. Кошатники могут поспорить, но уверяю и их тоже, что «понимание» проистекает из контекста, а не из звуков; если котиг мяукает возле пустой миски или привстаёт на задние лапы, передними хватаясь за штанину на ноге хозяина, то это говорит о том, что котиг голоден, однако говорит именно его поведение, а не голос. Да, из подборки кошачьих «мяу» заядлый кошатник в состоянии вычленить вариант с диким испугом или болью, но это как-то немного после стольких лет взаимодействия с кошками, не так ли?
Натуральный метод изучения языка в химически чистом виде именно это и даёт – чудовищную неэффективность. Есть ещё адепты «дедуктивной грамматики», гласящей, что ученики сами угадывают наличие грамматических явлений и выводят правила их применения. Без всякой помощи со стороны. Ну и какую грамматику вы выведите из вьетнамских иероглифов, которые ваш мозг интерпретирует как повреждения матрицы экрана или кошачьи царапины? Письменность, которая мозгом не распознаётся как письменность, не может быть ни понята, ни изучена. Без тренировки соответствующих фильтров ваш мозг будет считать иностранный язык сплошным «белым шумом».
И здесь на сцену выходят реабилитировавшиеся к этому моменту (надеюсь) в ваших глазах служители «школьного метода», оплёванного ордами торговцев «уникальными авторскими методиками».
Цели и преимущества «школьной методики»
Я не знаю ни одного инфоцыгана, кто бы ни проехался с плевками и презрительными усмешками по преподаванию иностранных языков в школе. И учебники-де ацтой, и учителя из каменного века, и затянуто всё до невозможности. Скукотища, нудятина, тоска на этих ваших уроках.
Немецкий я учил три года в старших классах. Из того времени запомнилось только одно аудирование «зара ебу» (на самом деле речь шла о городе Сараево, где произошла авария на химзаводе концерта BASF). И зелёный учебник, который можно назвать источником той самой скукотищи – он набит сложными грамматическими пояснениями (а немецкая грамматика, как в любом приличном языке, анальная – все эти хох шпрахе, сильные мать их глаголы, предикаты, буэ-э), а вот заданиями не богат.
И ещё мы все три года ржали аки черти (по причине того самого «зара ебу», ставшего местным мемом), выходя из кабинета с болящим от смеха прессом.
Соответственно, после трёх лет изучения языка мои познания в нём стремились к нулю. Когда из Германии вернулась одноклассница, которая там тусила год то ли по программе Au Pair, то ли ещё по какой-то, то мой разговорный уровень рядом с ейным не валялся. Причём это не тот случай, когда можно списать неэффективность изучения языка на внешние факторы типа хренового коллектива («немецкий» класс состоял из шести человек, между которыми никаких гнилых тёрок не было).
По большому счёту, с подачи юной учительницы, едва выпорхнувшей из вуза, мы корпели над грамматическими заданиями с редкими вкраплениями диалогов, ещё реже слушали, а уж про спонтанную речь и говорить не приходилось. Вот и вся «требуха» неудачного знакомства с немецким языком.
Только этот случай вовсе не показателен и не является нормой. Потому что он описывает тотальное нарушение «школьной методики». Как оно должно быть на самом деле?
Новая тема -> новое грамматическое явление (или не одно) -> новые слова -> увязка с предыдущим, ранее пройденным материалом. Про отработку новых слов я писал ранее.
Если дрючить задания типа «вставить глагол в правильной форме», то формы глаголов в памяти закрепятся. Но в аспекте письменной и тем более устной речи это не сильно поможет; в языке есть масса других частей речи.
Моя беда как ученика заключалась в том, что я не знал, как должен проходить урок, из каких кусочков состоять, а тем более каким должен быть результат каждого месяца/года и трёхлетия штудирования дойча.
Школьные уроки (или иные занятия в группе) могут быть очень эффективным способом освоения языка благодаря наличию сразу многих акцентов говорящих, что сильно помогает в адаптации «входящих фильтров» под наибольшее количество вариантов звучания речи. В группах удобно проводить диспуты, организовывать диалоги, разыгрывать сценарии, затруднительные в формате «ученик-учитель». Плюс дух соревнования, возможность сравнения своих результатов с другими, повышение дисциплины (филонить с домашкой сложнее, когда есть другие, которые её делают).
Суть «натурального метода»
Натуральный метод изучения языков, восхваляемый инфоцыганами, является врождённой способностью детей к познанию окружающего мира. Эта способность ввиду своей примитивности и неэффективности (да, вы верно прочли) годам к 5-7, но до десятилетнего возраста уж точно, уступает место более продвинутому способу осваивать человеческую речь. Сравните бумагу и авторучку с компьютером с клавиатурой: и то и другое позволяет создавать тексты, однако возможности второго намного шире (печать на клавиатуре быстрее побуквенной записи, есть возможность исправлений без помарок, сохранения и быстрого копирования, а также тиражирования).
Почему я говорю о неэффективности? А послушайте речь дошколят (чужих) – их трудно понять, а иных невозможно. Фиг с артикуляцией, но выбор слов и их формы, усвоенное неверное произношение, ошибочные ударения – это кромешный атас. При роскошных условиях (полнейшее погружение в среду носителей, отсутствие интерференции с родственными языками группы) у детей уходят годы для достижения такого «уровня». Взрослый, идя «школьным» путём, доскачет до него за месяцы.
Единственный вариант, при котором натуральный метод имеет какую-то подпорку в виде реальных результатов, это старт учеником не с нуля, либо владение на хорошем уровне языком из одной языковой семьи. К примеру, испанец, никогда не учивший итальянский, буквально с первых реплик начнёт въезжать в речь носителя; да, понемногу, отдельными словами, но всё же. Почему так? Потому что испанский и итальянский до смешного схожи фонетически и грамматически, алфавит у них общий (за вычетом испанской буквы ñ), многие слова звучат одинаково и имеют одинаковые значения, а другие – похожи. Ну, как русский и белорусский. В детстве я слушал вечерню радиопередачу для детей на белорусском, и понимал изрядно около половины, хотя никогда ранее не соприкасался с белорусским языком в какой-либо форме. Легко догадался, что «телебачинне» — это телевидение, а «заплющивайте очки» значит «закрывайте глазки».
Но это не потому, что натуральный метод работает, а потому что имеется предыдущий опыт, бэкграунд, позволяющий мозгу чуток поднастроить фильтры восприятия под схожий с родным язык.
Аналогично, с некоторого этапа изучения языка целесообразно полностью или почти отказаться от помощи на родном, обходясь аутентичными объяснениями, поскольку имеющихся знаний уже достаточно для их понимания и усвоения. Но натуральный метод здесь ни при чём. Первые уроки с французом-носителем были скорее тратой времени, поскольку, как он ни упрощал и ни повторялся, понимание не возникало. Дело пошло на лад только тогда, когда на уроках с преподавателями «рус-фр» мы добрали достаточно лексики и грамматики, чтобы далее двигаться с носителем.
Так в чём же секрет популярности натурального метода в изучении иностранных языков?
В рекламе, которая говорит то, что хочет услышать клиент, и осуждает то, чего клиент боится.
Кто ж не стонал в школе от грамматики? Не извольте-с беспокоиться, в натуральном методе её попросту нет.
Нет времени на домашнее задание? Расслабьте булки, не практикуем-с.
В падлу читать? Спокуха, бережём ваше зрение и деревья.
Без зубрёжки, истязающей самодисциплины и прочей каторги. На курсах, основанных на натуральном методе, вообще ничего делать не нужно, а это многих привлекает.
Правда, и язык они не выучат, да и пёс с ними, главное, чтобы платили.
Курсы изучения языков «натуральным методом» — инфоцыганская маргинальщина. Либо на таких курсах следуют канонам, убивают время, имитируя бурный процесс, либо учат на самом деле «по старинке», а слова «натуральный метод» в вывеске чисто для заманухи.
Изучение иностранного языка – чертовски сложная для мозга работа (именно поэтому он старательно саботирует попытки «заняться, наконец, английским»). «Школьную» методику создавали именно с прицелом на обход этого саботажа построением и настройкой фильтров, позволяющих вычленять из внешних звуков ту самую речь. С чтением/письмом, кстати говоря, тоже не всё просто. Чтение вообще штука, противоречащая эволюции (перед человечеством просто никогда не стояло цели создать письменность и способ передачи знаний таким изощрённым путём). Именно этим объясняются «дыры» в истории – передача информации следующим поколениям была из рук вон неэффективной. Все эти былины, сказания, калики перехожие – суть испорченный телефон да байки досужие.
Добавить комментарий